Что представляет собой «ИКМА» на сегодняшний день? Чем вы занимаетесь?

«ИКМА» – это агропромышленный холдинг. В состав нашего предприятия входит холодильник мощностью 25 тыс. тонн одновременного хранения, колбасный завод мощностью 30 тонн готовой продукции в сутки, хлебозавод мощностью 20 тонн готовой продукции в сутки, цех по производству и по фасовке сливочного масла, а также цех по производству майонеза и горчицы. Кроме того, у нас есть небольшой рыбный завод, где мы производим соленую, копченую и вяленую рыбу, мороженные стейки, а в этом году стали фасовать еще и икру. Как видите, у нас очень широкий ассортимент выпускаемой продукции. Например, по колбасному заводу – это порядка 250-300 наименований, а по рыбному – около 70.

Есть планы по выводу на рынок собственного колбасного бренда?

Хотим подождать еще год. Для начала нужно полностью отладить всю технологию производства, а потом уже готовиться к выходу на рынок. И, хотя, колбасное производство у нас не основная статья дохода, что-то в этом направлении будем, безусловно, делать. Ведь глубокая переработка – это всегда деньги, там совсем другой доход получается, нежели от простой оптовой продажи мяса. На колбасе рентабельность составляет 20-30%, но у нас пока получается максимум 10%. Тем не менее, никаких добавок, например модифицированную сою, мы не используем. У нас даже нет таких сортов колбас, которые подразумевали бы их применение.

С кем вы работаете, кто является вашими основными заказчиками?

Когда в 1990 году запустили «ИКМУ», нас сразу направили в бюджетный сектор, поэтому, до недавнего времени, мы были малоизвестным на рынке предприятием. Мы обслуживали и продолжаем обслуживать Министерство Обороны, МЧС, МВД, школьные столовые, больницы и санатории города. Благодаря наличию огромного холодильника, существенной статьей нашего дохода были средства, получаемые нами с арендаторов. И «ИКМЕ» вполне хватало этих денег, поэтому и на рынок активно мы не лезли. Но рынок изменился, ввели квоты. И это здорово подорвало весь наш арендный бизнес. Если раньше холодильник был забит почти до отказа, и у нас в наличии было до 22 тысяч тонн мяса и мясопродуктов, сейчас эта цифра редко достигает 10 тысяч тонн. Арендаторы стали действовать намного хитрее; теперь они подвозят свое мясо именно тогда, когда его нужно отдавать, так как они могут рассчитать объем, исходя из полученной квоты. Мы же в этой ситуации, я имею в виду все холодильники Москвы и всю московскую мясопереработку, остались практически без квот.

То есть, вы считаете, что распределение квот было несправедливым?

Безусловно. Ведь государство отдало квоты тем «фирмочкам», которые в свое время просто завозили мясо и растамаживали его «по-серому», уходя от налогов. Именно эти мелкие фирмы и заработали себе исторический принцип распределения квот. А наши предприятия, особенно те, которые твердо стояли на ногах, имели хозяев, честно работали и просто не хотели заниматься подобными вещами остались ни с чем. В результате дошло до того, что фирмы, которые имеют квоты, сейчас активно ими торгуют, перепродают их, в том числе постоянно звонят и нам с подобными предложениями. Я считаю, что такое занятие - это вообще не бизнес. Бизнес – это мы - мясопереработка. Мы покупаем мясо, храним его, привозим, выгружаем, загружаем и доставляем до покупателя. Поэтому, вопрос о квотировании – это больной вопрос для всех мясоперерабатывающих предприятий. Мы его постоянно поднимали вместе с Мясным Союзом, но ничего изменить так и не смогли.

А какова была цель создания Союза Холодильной Промышленности?

Прежде всего – это защита прав наших холодильных предприятий. С помощью нашего объединения мы хотим выстроить свою политику в области торговли оптом. Раньше оптовой торговли, как таковой, не было вообще. А сейчас она существует в очень непонятной форме, по типу «купил-продал». Но ведь тоже мясо надо еще и сохранить, и правильно принять, а для этого должны быть специальные службы. У нас они есть. Это и аттестованная лаборатория, и наши ветврачи, и товароведы. Поэтому мы можем гарантировать, что все, что уходит с нашего предприятия - качественное. Но вы себе и представить не можете, сколько товара проходит мимо холодильника! Я не хочу сказать, что вся эта продукция непригодна для розничной продажи. Но достаточно отметить, что половина промпереработочного мяса, то есть товара, не предназначенного для общего употребления, находится на рынках Москвы. Особенно это касается бразильского мяса, которое предназначено для промпереработки. Весь этот товар проходит мимо хладокомбинатов. Мы не получаем соответствующих доходов и меньше денег несем в казну. Товар везут сразу на рынок, и всю эту фуру – 20 тонн, к примеру, той же бразильской вырезки или шейки продают простым покупателям. А как это может отразиться на здоровье населения - пока никто не знает. Ведь мы еще не готовы ответить на вопрос, можно ли в принципе есть замороженное мясо, хорошо ли это для организма? И как оно может повлиять на организм, по крайней мере, через поколение – этого тоже пока никто не знает. Статистики такой еще не ведется.

Анатолий Алексеевич, а что сейчас происходит на «Курбском беконе»?

На «Курбском беконе» на сегодняшний день 12 тыс. свиней находится на откорме. Уже заканчиваются строительные работы на бойне, и очень скоро мы приступим к завозу технологического оборудования для забоя скота. Бойню ставим шикарную, современную – последнее слово техники. И я думаю, что где-то в августе бойня будет запущена.

У вас, наверняка, возникло немало сложностей в процессе восстановления этого предприятия. Не могли бы вы рассказать о них подробнее?

Да, у нас было очень много проблем. Существует такое негласное правило: никогда нельзя брать уже лежачее предприятие, лучше пусть хоть немножко, но работает, проще будет поднимать. Например, когда мы в апреле прошлого года купили Белинскую птицефабрику в Пензенской области, которая сейчас входит в наш холдинг, она хоть немного, но шевелилась, коллектив еще был. Поэтому, только производство яиц на этой птицефабрике приносит по три миллиона прибыли каждый месяц. Сейчас там идет активное строительство, мы запускаем бройлерное производство, скоро достроим бойню, которую, я думаю, тоже запустим до конца года. В случае же с «Курбским беконом» мы взяли просто лежачее хозяйство с огромными долгами. Проблема еще и в том, что оно находится рядом с Ярославлем и более-менее работоспособный народ, желающий зарабатывать деньги, тянется в город. Поэтому с кадрами у нас там полная беда до сих пор. А в сельском хозяйстве без людей ничего не сделаешь, да и скорость получения доходов здесь намного ниже. Потому что, если корова должна доиться через год, значит, она будет доиться через год, если поросенку надо 5-6 месяцев расти - ничего не поделаешь, придется ждать положенный срок.

Как складываются ваши отношения с местной администрацией? Оказывает ли область вам какую-либо поддержку?

У нас хорошие отношения и с руководителями Пензенской области, и с администрацией Ярославля, они нам помогают. Анатолий Лисицин – губернатор Ярославской области нас активно поддерживает. Прежде всего, эта помощь выражается в лизинге: мы берем комбайны, трактора, технику. Кроме того, нам дают дотации. В Ярославской области – это дотации на молоко и на свинину. Но все остальное приходится покупать самим.

А московское правительство вам помогает?

Да, безусловно. У нас где-то 60% от общей суммы инвестиций – это деньги Правительства Москвы, процентов тридцать внесли мы, и 10% дала область.

Есть мнение, что через несколько лет Россия сможет обеспечивать себя птицей и свининой, а вот в отношении КРС этот уровень будет достигнут не ранее, чем через 10 лет. Как вы относитесь к такой перспективе?

Да, с КРС у нас действительно огромная проблема. На сегодняшний день мы запускаем бойню, производительностью 340 голов свиней и около 60 голов КРС в смену. И если по свинине мы действительно обеспечиваем забой, соответствующий мощности нашей бойни, то по КРС нет. В России катастрофически не хватает крупного рогатого скота. Мы подключили к этой проблеме институт животноводства, ярославские институты. Когда мы брали стадо, общее число голов было около 600. Сейчас у нас уже 1144 голов, 380 голов молочного стада. Валовой надой на сегодня составляет 4 800 кг. молока. Кроме того, у нас свой кормоцех. А это очень важный момент в деле разведения КРС. До того, как мы поставили свои комбикормовые заводы, у нас возникало немало проблем с комбикормом, так как мы были вынуждены покупать его. Интересный случай по этому поводу произошел на Пензенской птицефабрике. Там яйценоскость у кур-несушек, из выращенных нами цыплят, составила около 93%, а у птицы, выкормленной по нашей просьбе другой птицефабрикой, яйценоскость не превышала 75%. И при этом надо учесть, что мы сами покупали для них корма на другом комбикормовом заводе, а птицефабрика только кормила наших цыплят. Поэтому, мы поняли, что должны взять всю линию доходов в свои руки. Например, у нас на птицефабрике 2 тыс. га. своей земли. Мы купили технику, что-то взяли в лизинг, провели сев, получили корма и сами их сохранили. И таким образом мы уже сэкономили деньги, потому что, если бы положили корма на элеватор, за это пришлось бы платить. Затем мы сами приготовили комбикорм на своем комбикормовом заводе, и на этом опять же сэкономили. Теперь, отремонтировав цеха - сами растим цыплят, полностью кормим наше стадо и получаем яйцо. Более того, мы купили машины, чтобы яйцо в Москву поставлять тоже своими силами. Это и есть настоящий бизнес. Конечно, кто-то может сказать, что так работать очень сложно - все деньги все равно не заберешь; нужны высокие технологии, нужно вкладывать очень много средств в развитие, и может просто не хватить ресурсов. Но, поэтапно мы всего этого достигнем; будем обрабатывать более эффективной техникой землю, будем покупать хорошие комбайны, чтобы потерь было меньше. Сейчас мы уже строим у себя небольшой элеватор.

Вы говорили, что для развития производственной базы привлекаете различные институты, а используется ли вами западный опыт?

Безусловно, мы общаемся и с западными специалистами. В этом году вообще хотим закупить в Германии высокопродуктивный скот симментальской породы. Кроме крупного рогатого скота мы хотим закупить в Германии и свиней мясной породы. Поэтому, с немцами мы активно работаем, и они нам помогают. Немецкая сторона постоянно ведет надзор за техникой, за ходом работ, к нам постоянно приезжает их проектировщик. И это нормально. Обязательно нужно что-то перенимать у Запада, ведь они нас в этой области далеко обогнали.

Что на сегодняшний день является основной статьей вашего дохода?

Торговля мясом. Мы покупаем мясо на Украине, в Белоруссии. Вот сейчас прорабатываем вопрос с Казахстаном. В основном хотим закупать у них говядину, но пока это только проект, находящийся в стадии разработки. Ведь если взять нашу недалекую социалистическую историю, оттуда никогда ничего, кроме баранины не возили. Там мелкий скот, а колбасникам ведь тоже не нужна тощая корова. Поэтому для того, чтобы такой скот использовать, необходимо в промышленном производстве дать такую цену, которая была бы интересна производителю.

Не видите ли вы для себя угрозы в идее Юрия Михайловича о строительстве хладокомбинатов на газопонижающих станциях? Ведь могут появится конкуренты?

Холодильник сам по себе дохода не приносит, это не торговая точка. Холодильник – это всего лишь база, хранилище, он может являться лишь основой оптовой торговли, не более того. Сколько у нас вообще в России и в Москве таких пустующих баз? Полно. Всем нужен бизнес, а с аренды много денег не получишь, поэтому нам такая конкуренция не угрожает.

Говорят, что в скором времени промпредприятия будут выводить за черту Москвы.

Нас это тоже не пугает. Мы и так практически стоим на границе, МКАД совсем близко. Кроме того, у нас самый новый холодильник. В любом случае какие-то хранилища должны оставаться в Москве. Стратегически это просто необходимо. Если все утащить за город, то в случае непредвиденных обстоятельств, могут возникнуть серьезные проблемы со снабжением города.

Что сейчас мешает вашей работе больше всего?

Отсутствие квалифицированных кадров. На сегодняшний день это вопрос номер один.

Понимает ли правительство, профильные министерства ваши нужды?

Будучи московским предприятием, мы естественно очень близко находимся от Правительства Москвы, поэтому постоянно и плотно общаемся, и они все наши нужды знают. Всегда можно прийти и сказать – есть такая-то проблема, и мы решаем ее все вместе. Но это московское правительство. До Минсельхоза достучаться практически невозможно – там таких как мы - море, вся Россия туда ломится. Поэтому, по сравнению с другими предприятиями, мы, возможно, находимся в более привилегированном положении. А область, видя, какие деньги Москва вкладывает в сельское хозяйство, тоже начинает чувствовать свою ответственность, тоже мало-помалу начинает помогать нам, понимая, что нужно что-то менять в своей работе. Хотя вопросы и трения бывают неизбежно. Ведь у них своя жизнь. А мы, попав в чужой огород, навязываем свои правила игры, когда начинаем активно продвигать какую-то идею. Ведь мы вынуждены решать вопросы за один день, а глава администрации привык думать неделю, и естественно, ему это не нравится. В нынешних условиях просто невозможно поднять отдельно существующее хозяйство. Потому что самого главного – финансирования, ему никто не даст. Даже наше предприятие кредит в местном банке взять не может. Поэтому, может быть, и назрела банковская реформа. Ведь надо что-то делать, потому что так больше продолжаться не может. Всем, кто поднимает сельское хозяйство в области очень сложно с деньгами.



Из досье редакции Антонов Анатолий Алексеевич д.т.н Год рождения: 1958
Окончил Московский ордена Трудового Красного Знамени технологический институт пищевой промышленности по специальности инженер-механик
С 1983 по 1986 – аспирант Московского ордена Трудового Красного Знамени технологического института пищевой промышленности
С 1990 по 1992 – курсы повышения квалификации в Академии народного хозяйства при Правительстве РФ
С 1980 по 1983 – Краснопресненский сахарорафинадный завод – заместитель главного конструктора
С 1987 по 1990 – Московская чаеразвесочная фабрика им. В.И. Ленина – главный инженер
С 1990 по настоящее время – ОАО агропромышленный комплекс «ИКМА» - заместитель директора по торговле, коммерческий директор, генеральный директор, Президент.
С февраля 2003 года - Президент Союза предприятий холодильной промышленности

Из досье редакции
Из 15 основных хладокомбинатов г. Москвы – 12 холодильников эксплуатируются более 40 лет, в том числе 6 хладокомбинатов более 70 лет, два хладокомбината – более 90 лет.